Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:23 

Tanariel
Hmm, I like your smile. Gives me something to aim at
- Закурить есть? - девичий голосок с хрипотцой откуда-то справа. Диего скосил глаза и сверху вниз глянул на подошедшую. Маленькая, хрупкая. Бледновата для этих мест. С этой ее растянутой футболкой и рваными джинсами казалась моложе чем есть на самом деле, куча браслетиков и фенечек скрывают фарфоровую кожу запястий. Что-то в длинных высвеченных волосах и нервных углах плеч напомнило Лизу. А особенно вгзляд. Откуда при всей этой субтильности и впалости щек столько жизни в глазах. Не того дибильного диснеевского блеска правильных девочек, скорее лихорадочная радость обдолбанной дуры. Почему-то вспомнилась еще и Кейт Мосс. Диего натянуто улыбнулся. Привычка, выработанная за последние несколько лет. Когда ты улыбаешься, люди начинают доверять. Доверие всегда упрощает дело. Благо, рожей он вышел. Даше полуторанедельная щетина не могла скрыть ямочек на щеках, в свете заходящего солнца, падающего на лицо, светло-карие глаза казались золотистыми. Определенно, он умел к себе располагать. Смуглая кисть с уже заживающими костяшками вынырнула из кармана джинс и протянулась к девушке. Уже на ходу пальцами открыл пачку Мальборо. - Прости, что не дамские. - улыбка вроде бы смягчилась. Закурив девчонка осмелела и еще веселее сверкнула глазами. Флиртует что ли? - Спасибо, братишка. - коротко кивнул в ответ и снова уставился на вход в заведение Мамаши Ли, словно рядом никого и не было. Помявшись секунду-другую, девушка развернулась и зашагала прочь. Скорее всего сейчас обогнет здание и воспользуется задним входом, со стороны стоянки. Явно же одна из девочек той китаезы. Есть смысл перепарковаться. Собственная сигарета уже обжигала губы. Сплюнув окурок в сторону удалявшейся блондинки, тихо процедил "Шмара" и сел за руль. Работники подтягиваются, а значит скоро надо будет браться за дело. Мотор послушно взрыкнул, повинуясь движению ключа и мерно заурчал, успокаивая хозяина.

музыка, музыка, музыка. его ведет за руку музыка, и он танцует для неё. сейчас. только для неё святым причастием некогда поверившего в волшебство и чужим обещаниям. переступая через бутылочные осколки, мимо шеста стриптизерш и пепел окурков, босиком, как русалочка, не обращая внимания на душный накуренный зал, оценивающие похабные взгляды, словно можно ещё ухватиться за что-то.. достаточно прочное, настоящее. раз-два-три, раз-два, поворот. ловко выкручивая подол дешевого блестящего пошло-розового платья барби, незаметно поправляя яркие синие волосы уложенного парика. сквозь похотливые ладони, хватающие за лодыжки, один на один со стекающей по телу музыкой.
эти мгновения четкого сожаления — только для себя, всегда для себя. прежде чем Сэра подхватит его за руки и утянет со сцены, чтобы не успел облапать ни один мудак из тех, кто присматривает шлюху на ночь или бесправную любовницу, если это мудак с состоянием. есть, конечно, и те, кто приходит исключительно посмотреть на его номера, но эти ещё хуже — озабоченные онанисты и сексуальные маньяки, психи. хотя он не боится насилия. давно уже не боится.
- Энди, это великолепно. это... просто вау. - вопит Сэра, повиснув на плечах. платье натирает и впивается проклятыми блестками. блядское блядство. надо торопиться. незаметно нырнуть в зал, взять оклад у Адель и уходить через 20 минут, пока Стэнли с дружками не объявился. с последней стычки бок ещё не зажил, и кровоточит. гребанный Стэнли.
- ты тоже так можешь, милая. - устало улыбаться девчонке, опускаясь на стул.
- как же. давай помогу. - в четыре руки платье удается распутать, парик падает на грязный пол. Сэра мотает головой, отряхивает костюм и вещает на спинку стула. - а на стоянке симпатичный мальчик на клевой тачке. милый. наверное, приехал к Монтгомери, может, кого-то ищет. девочки хотят попробовать его закадрить.
Сэра смеется. Энди поправляет рубашку, застегивает кожаную куртку. каштановые волосы ещё влажные, рукой заправляя синие пряди, размазывать на ресницах тушь, красную помаду - глаза слезятся и тянет накуриться и виски. да. виски. долго стоять перед зеркалом, согнувшись над раковиной. время, время, ему не хватает времени.

К хозяйке пробиваться не пришлось, Мамаша Ли, как ее назвали за глаза за азиатский разрез глаз сама распахнула дверь в гримерку. Если конечно так можно было назвать эту конуру, пропахшую пудрой, недорогой туалетной водой и потом. Черные ее мелкие глаза придирчиво прошлись по присутствующим. Сухонькая, в этом ее винно-красном пиджаке и тугой юбке до колен она просто олицетворяла собой раздражение. - Меня ни для кого нет. Все вопросы к Дэшу. - когда разомкнулись ее тонкие, накрашенные таким же вызывающе-алым губы разомкнулись, стало заметно как пожелтели от постоянного курения зубы. Та же неизменная сигарета дымилась и в тонких сухих пальцах, заканчивающихся длиннющими ухоженными ногтями. - Денег тоже сегодня не будет. - стрельнула глазами в сторону Энди. Обычные начальники говорят подобное с заискивающими виноватыми улыбками, но только не эта. Как только не обзывали ее девочки за глаза, за этот жесткий нрав. Ни компромиссов, ни эмоций, которые могли бы помешать делу. Залетела по глупости? Обычный испорченный товар. Пара пощечин, смятые баксы в ладони и девочка вылетала на улицу, независимо от обстоятельств.
Острый взгляд задержался на Энди лишь на мгновение. Неясно способна ли эта женщина испытывать хоть какие-нибудь эмоции, но как-то все же дрогнули морщинки в уголках рта. Или жалкая попытка изобразить улыбку или же просто случайная судорога. Дверь с грохотом захлопнулась, вновь глуша звуки музыки и пьяный ор. Обращаться к Дэшу - гиблое дело. Абсолютно все вопросы в заведении решала хозяйка. Здоровенному бородатому бармену оставалось только за нее виновато улыбаться и снова спешить разливать спиртное сверкая татуированными локтями, выдавая заядлого рокера старой закалки.

Диего уже минут пятнадцать торчал у барной стойки. Разговор с Ли был довольно коротким и жестким. Оставил неприятный привкус во рту. Кажется, до этой старой шлюхи начало доходить, что с ней шутить никто не собирается. Среди парней поговаривали, что она когда-то была подстилкой Мексиканца, а потому он много спускал ей с рук. Но времена меняются. Денег от нее было все меньше, а многим требованиям она продолжала противиться. Сбывать, дескать, у нее химию и мет она не позволит. Скривился, высунул кончик языка и легонько тронул уголок губ. Его разбили несколько дней назад. Затягивается, заживает. Херня-война. Махом опрокинул в себя рюмку текилы и зло зыркнул в сторону лестницы, куда утопала старуха. Мексиканец скрепя сердце выдал ему свободу действий, лишь бы без лишней поножовщины, а значит пора браться за дело и показать Ли почем небо в алмазах. Постучал донышком стопки о исцарапанную липкую стойку и махнул здоровяку в косухе, мол, повтори. Несколько смятых зеленоватых бумажек за все, новый жадный глоток и, раздвигая плечами толпу, Диего двинулся на улицу.
После прокуренного душного бара на воздухе даже голова чуть закружилась. Засунув руки в карманы джинс, глубоко вдохнул и тронулся к стоянке за зданием. Шел неторопливо, как всегда чуть расхлябанно и лениво, откидывая носком сапога всякий мусор с дороги. Дело-то плевое. Уже завтра-послезавтра эта старая кляча запоет совсем другим голоском. Даже улыбнулся своим мыслям. Курорт, а не работа. А башляют недурно.

Двойной виски приятно греет пустой желудок — и это скверно и то что надо одновременно, тонкой многозначностью, двойным дном. Адель, конечно, рисуется, и сунет ему двадцатку в карман, чтобы никто не видел, и если он попробует хоть слово сказать — она двинет ему в солнечное сплетение локтем. кассу пересчитывают только утром, когда никого не останется и последних алкашей вытолкают за порог, тогда и выплывает кожаный старый блокнот с расчетами, и Монтгомери будет судить — за каждого пропущенного клиента, опрокинутый стакан, неверный взгляд, кривую походку.
Энди уже знает, что опоздал. Ещё у двери стоит Глен, щурит свои еврейские глаза карманника, значит, на улице стоит минимум Дэви и курит травку — сладковатым дурманом несет за версту.
- а вот и малышка. - Стэн презрительно плюет под ноги, выныривая из темноты. - иди сюда, детка.
Мерзкий, мерзкий мудак Стэн. Рослый, в два раза выше, любитель потрахаться и махать кулаками. Его отец не отсюда - с фешенебельных районов для богачей, южнее этого богом забытого места, так что Стэн приезжает сюда развлекаться в компании своих прихлебателей, трусливых мудаков. И это очень-очень скверно, потому что его любимое развлечение — это унижать Энди.
Даже Сэра слезно просила не провоцировать их, перепихнуться пару деньков со всей компанией, всего и делов — так они это называют. Провоцировать. Перепихнуться. Блядство. Он конечно спит с Ти-Джеем за хрустящие франклины, но лучше Ти-Джей его затрахает, чем он, Энди, свяжется с кем-нибудь из них.
Он делает пару шагов в сторону. Холодный воздух забирается под рубашку, ноет бок, и Энди вдруг вспоминает, что забыл свои обезболивающие таблетки в гримерке, а ему ещё идти пару кварталов до своей конуры. Как будто его сейчас не изобьют — в лучшем случае, изнасилуют, бросят на улице истекать кровью — и это тоже будет считаться везением, чем если его выпотрошенный труп выловят в реке.
Это сейчас становится таким вторичным. Словно со стороны. Он всего лишь пытается пройти дальше, до стоянки рукой подать, но боль во внезапно выкрученных запястьях, чей-то смех, злой мат, первый же удар ногой попадает в поврежденный бок и он практически задыхается — болью прошивает до позвоночника, практически парализует, но губы упрямо сжаты и нет ни звука с его стороны, только молчаливое упрямое безнадежное сопротивление. Каждый раз это происходит внезапно, словно загорается лампочка и гаснет сознание. Происходящее превращается в бешеную схватку, и он кусается, раздирая кожу зубами, кровь течет по подбородку, руки и ноги танцора, нелепо выгнутые, тонкие, но не слабые отбиваются, попадая в чужую голень, бедро, по лицу. Но этого все равно недостаточно. Все равно. Их несколько. Они сильнее. И это то, что Энди отказывается принимать. Отказывается, даже когда его ставят на колени, дергая за волосы, мрачно приговаривая «бешенная сучка», и взвизгивает расстегиваемая молния на джинсах Стэнли.

Тихо и как-то уютно скрипнула кожа сидения, когда Диего вышвырнул очередной окурок в окно. Что ты делаешь здесь, Диего? Что ты тут забыл? Шел бы домой, ополовинил бутылку рома и, не раздеваясь, рухнул бы на кровать. Забыться. Но все это будет. Будет потом. Надо просто выцепить какую-нибудь из девочек Мамаши, припугнуть немного. Может, легонько двинуть по ребрам, показать ствол. Зубы тихо скрипнули в темноте, когда он вспомнил ослиное упрямство старухи. Не прокатит. Пожалуй, есть смысл подержать какую-нибудь ее шлюшку у себя. Еще лучше было бы выбить парочку зубов или сломать пальцы. Чтобы наверняка потом прибежала к хозяйке, кудахтая. Мексиканец не шутит на этот раз и за прежние потрахульки неуважения терпеть не будет. Однако, к самой Ли применять подобные методы не стоит. Это понимали все, кто держался поближе к боссу. А Диего как раз сейчас был в фаворе.
Зашуршало стекло опускаясь еще немного. Накатила волна тошноты. Он не любил марать руки, связываясь с бабами. Это низко. Но Джонни, что раньше приглядывал за этим местечком откинул копыта на прошлой неделе и временно все его вопросы перешли Диего. Плевое дело, ха! Да катись оно все к ебеням. Закрыл на мгновение глаза, потер переносицу, откидывая голову и снова глянул на выход. Там уже минут двадцать отирались какие-то мальцы. Ржали, передавали друг другу косячок, валяли дурака. Может кто-то из них свою телку поджидает. Скорее всего.
Вскоре взгляд зацепился за уже нешуточную возню у двери с пыльной лампочкой. Вроде бы парней стало больше. Кто-то вышел. Глаза Диего чуть сузились, когда он начал в вглядываться в полумрак. Драка. Одного мальца лупцуют толпой, тащат за угол. Смех их стал жестче, крики по-прежнему не разобрать, но доносятся даже до его импалы.
Так с ним бывало постоянно после армии. Когда голова не то чтобы отключалась, а просто некоторые функции на время впадали в дрему. Он не размышлял на тему "стОит или не стОит", просто вышел из машины, мягко и почти бесшумно закрыв дверь, достал с заднего сидения потертую черную биту, с которой уже почти слез прежний глянец и чуть поежился. Забыл куртку нацепить, ну да хрен с ним. Ребятня уже шуршала за углом, слова становились различимы, когда Диего приблизился. Лишнего шума не было. Удачно, что не попалась под ноги какая-нибудь смятая пивная банка или пакет из-под чипсов. Вынырнул из-за угла как черт из табакерки, блеснув белой майкой. Первый удар по темечку ближайшему. Не слишком сильно, не убить ненароком. Бита приятно зазвенела в ладони, отдаваясь тугой вибрацией. Второй удар соседу в челюсть. Судя по хрусту, пары зубов парнишка лишился. Все очень быстро, не до разглядываний, но уголок сознания зацепил и отметил "жертву". Смазливый парнишка с выкрученными руками и расплывающимся синяком. Губы в крови, подбородок.
Пока остальные не успели толком очухаться, Диего налетел плечом на того, кто удерживал пацана. Преимущество было неоспоримым. Выше, крепче, шире в плечах, Диего был не ровня этим малолетним ублюдкам. Пока отлетал сшибленный, ухватил рукой шиворот жертву издевательств и откинул мимо себя, за спину, из темного прохода на свет.

Какой-то кавардак. Кавардак внутри, кавардак снаружи. На адреналине ловить себя же в пролете у стоянки. По инерции делать пару шагов вперед. Какой-то пиздец. Воздуха не хватает, ноют синяки, почти не чувствуя деревянных ног. Упираясь руками в колени, глубоких вздох. Резко разворачиваться, чертыхаясь сквозь зубы — его порвут завтра на работе. Упираться взглядом в широкую спину.
Глупо оставаться здесь. Черт знает, чем ему придется расплачиваться за неожиданное спасение, опасно лезть под локоть, поэтому Энди хрипит — «спасибо», уверенный, что его поймут правильно, и бросается бежать. Мимо сумасшедших улиц, где снова бьют витрины, полицейские патрули тянут взятки, кого-то насилуют, где-то убивают, грабят, вырезают, а Энди бежит — в темноте, потому что под фонарем не сойти за своего, мимо пьяных подростков, худых голодных собак, прочь.

Кто-то из сосунков рефлекторно постарался дать отпор. Кулак скользнул по плечу, задел подбородок, но настолько слабо, что Диего даже не заметил боли. Он ответил локтем в нос. Снова хруст. Хорошо, что не пришлось пачкать куртку.
Как и ожидалось, нападение было слишком неожиданным, чтобы рассчитывать на достойный ответ, а потому естественная реакция ублюдков - тикать. Спотыкаясь и матерясь, они драпанули, каркая на прощание обещания расплаты. Только усмехнулся вслед и двинулся обратно к машине, попутно выглядывая спасенного щенка. Того, конечно же, и след простыл. Ну и ладно, молодец, значит. Непонятно только почему он выходил через черную дверь. Ею пользовались только работники заведения, а такого пострела среди них Диего не помнил. Может чей-нибудь младший брат, неважно. В любом случае, сегодня здесь ловить больше нечего.
Сунув биту под мышку, закурил и, подойдя к свету осмотрел себя. Блядство, все-таки заляпал майку.

@темы: РПшное, Диего

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Nice shot, cupcake!

главная